Дневник

Хрупкая бабочка суровых времен

Их, таких крепких духом, закаленных в боях военного и мирного времени, с каждым годом становится все меньше, от этого на душе как-то нехорошо. Но время неумолимо… И пусть каждый год 9 Мая в их честь — оставшихся в живых и сложивших головы на полях сражений — взрываются в небе праздничные салюты! Они сражались за Родину, они верили в ее светлое будущее и — победили. Нам еще есть на кого равняться…

и пускай с другими всё перепутано,
зыбко, и недосказано, и непрочно
просыпаясь, он пишет ей "доброе утро"
засыпая, пишет – "спокойной ночи"

больше ничего, ни звонков ни писем
ни тем более встреч на аллее в парке
был бы набожен – за неё молился бы
был бы побогаче – дарил подарки

её кровь течёт у него под кожей
у неё словечки его, привычки
это всё что он теперь дать ей может
всё что ей принимать от него прилично

он всегда соблюдает свои законы
он ни словом ни телом её не греет
но становятся ночи её спокойнее,
но становится утро – чуть-чуть добрее.

Автор: Ракель Напрочь

Я люблю большие вещи. Большие яблоки, большие города, большие руки, больших котов, большие зеркала, больших мужчин. Потому что сама высокая, а хочется быть птичкой из хрупких косточек. Но я ни разу не птичка. Я люблю большое, потому что все большое делает меня маленькой.

Я высокая, а все мужчины вокруг низкие. Ну, не сильно низкие, но так... Компактные. И я пристраиваюсь иногда в очереди рядом с высоким мужчиной, чтобы тупо просто так постоять рядом. Так один раз отстояла очередь за неправильную парковку, хотя у меня нет машины. А в другой раз на съемках был пиротехник, в прошлом баскетболист. Подошла и спрашиваю: «А можно просто так рядом с вами постою?» А он говорит: «Ну, стой». Постояла, долго так стояла точно. Мы со стороны выглядели грустно очень. Хотя я просто так стояла и как-то хорошо сразу было. Потом говорю: «Все, спасибо большое!» И пошла.

Когда мы с подружками были в Мексике, то пользовались тем, что там вообще нет русских туристов, зато много высоких европейцев. Один раз мы зашли в банк, встали в очередь за высоким мужчиной и я громко сказала: «Марьяна! Ну посмотри, какой…» Ну и там дальше еще сказала. Я иногда говорю так, что могла бы преподавать дальнобойщикам и работникам жилищно-коммунальных хозяйств. Потом, конечно, уже понятно, что «посмотри, какой» обернулся и поздоровался с нами по-русски. Оказалось, что поляк, работает в Москве. Вообще-то дальше должна быть история про то, что прошло два года и теперь у нас с Яном двое детей, но мы дошли только до угла, показали поляку, где тут выход к пирамидам и все.

А в другой раз у меня случился красивый роман с одним высоким англичанином. Мы отдыхали с подружкой на длинном побережье, а англичанин там тоже отдыхал. Из Англии он зачем-то привез свою герлфренд. И у нас был с ним роман через жопу его герлфренд, которой она всегда загорала вверх. Мне очень нравилось непреодолимое препятствие, это добавляло трагизм в наши отношения. Драма на отдельно взятых лежаках. Он ложился так, чтобы меня видеть и смотрел. А я ложилась и так красиво, и так красиво. У герлфренд были то желтые, то синие невыразительные трусы. Конечно, эта история закончилась тем, что он узнал адрес моего отеля, номер комнаты и пришел ночью. И теперь у нас со Стивеном трое детей. Но на самом деле, она так не закончилась. Мне быстро надоели эти отношения через жопу и я поехала домой.

А моя знакомая Вика сегодня написала в facebooke хорошую историю: «Снится мне школа. Сижу за партой. Заходит учительница. Открывает журнал. Говорит: "Кто родил в этом году? Поднимите руки". Большая часть класса поднимает руки. "Молодцы, пятерки вам. А кто не рожал?" Поднимает руки незначительная часть, я в том числе. А она говорит: "Идите мыть шкафы и окна!" Ну, и я пошла...»

PS Но чаще всего бывает так. Я иду по улице, а он идет тоже. Я его вижу и думаю: "До чего же..." Ну и дальше иду и думаю. И вот пока мы идем навстречу, то я вижу, что у него рюкзак на плече. И прямо представляю, как он приходит домой и не вешает рюкзак на вешалку, хотя сколько же раз об этом просила!!!, за пять лет совместной жизни ну это-то хотя бы мог научиться делать, а?!, а он бросает все время рюкзак под вешалку и прямо на мои туфли. И меня это бесит страшно! Он идет мне навстречу и улыбается. И даже представить себе не может, какой скандал я ему только что закатила и прям так убила б, паразита!!!

он ей по-прежнему снится
каждую ночь,
в каждом проклятом сне.
она знает, подобные сны
к перелётным птицам,
подобные сны – к весне.

вёсны в отличие от него
сбываются:
вот уже и двадцатая на подходе.
она знает, ничтожна разница
между тем, кто останется
и тем, кто уходит.

но лезвие, по которому шла,
оказалось острым,
и ненадёжным слывёт
последний её редут.
она пришла умирать
на васильевский остров,
а её там не ждут.

5.3.10.
http://tovarish-zhe.livejournal.com/?skip=20

Марта Яковлева

ты придумал себе реальность, ты сложил ее из кусочков,
ты ее проверял на прочность, ты себя из нее кромсал
в той реальности будет рядом эта женщина каждой ночью
в той реальности будет нежность вас хлестать как девятый вал
у нее на запястьях метки и все плечи в твоих зарубках
у нее за спиной веревки, и на бедрах тугая плеть
да, она отдается страстно, но она лишь играет суку
эта роль ей дается просто. не сложнее, чем умереть.

ты придумал себе реальность, где вас двое и небо ниже
ты измерил ее по дюймам и поверил, что превозмог
но она к сожаленью скоро увернется и дождик слижет
слезы с щек твоих терпкой влагой, что на нас проливает бог
да она не такая вовсе, ты же все сам себе придумал:
не бывает графинь порочных среди уличных бедных шлюх
у тебя за спиной галеры, паруса и сырые трюмы,
у нее за спиной рутина, пыль на окнах и ловля мух.

ты придумал себе, как в сказке, удивительно стройный образ
литератор, бродяга, глупо - свою жизнь разменял на боль
а она проскользнула нежно и свернувшись в груди как кобра
убедила тебя, что это не ошибка, а - да, любовь.
но поддайся - она ужалит. оступись - и она отступит,
не поддержит, не пожалеет, не по-графски сбежит стремглав...
что ж, я вижу, ты мне не веришь... так дождись и с безумием вкупе
будешь боль заедать отчаянием, будешь веровать в силу трав.

и до вечера хватит боли, коньяка и пустого джойнта,
и отчаянных слов на память в письмах, почте и гуглток
ваше время давно настало - спит в воде пресвятого понта -
ты же тоже уснешь мой мальчик, ей последний отдав глоток.

положил ладонь на ее запястье и просто сказал: прощай
она закрывала глаза, а когда открывала он был все дальше
раньше
он был ее печаль
она была его не погасшим
пламенем

раньше ее колени во сне упирались ему в живот
а он просыпался и долго смотрел во тьму
он чувствовал, если что-то произойдет
он сможет видеть ее одну

и только недавно скрипнула ночь в замке
она выходила из ванной, завернута в полотенце
ему прихватило сердце
и колом встало в горле ее привет
и он разувался, уставившись в желтый пол
она только вздрагивала от его движений
и четкими выстрелами по мишени
нет-нет. дорогая. я ел. все нормально. нет.

я просто тебя разлюбил:
так китов выбрасывает на берег, в тебе столько слез, что они колотятся изнутри
и тишина звенящая как аккорд последний
соседи встречают в лифте, спрашивают: ты как?
*умри,
идиот, моя жизнь закончилась, непонятно?*
невнятно бормочешь: я в норме, а ты? и чао
едва поводишь пальцами на прощанье
и вваливаешься в квартиру, словно в нору

бабуля покачивает в такт сердцу своей растрепанной головой
ну, что ты, милая, бог с тобой
уж верно клином-то не сошелся
весь свет на нем
и потом. вернется твой недостреленный голубок
но ты подаешь ей чашку: бабуля вот
*молчи только, ради бога, закрой свой рот*

ты знаешь, милый,
сама все курит и щурится, курит, курит
хотела бы я верить, что страх одиночества истребим
когда никем не любим, внутри задыхается твой ребенок
от всякого флирта несет паленым, от всякого глупого фильма
тобой одним
мы спим
и видим во сне как воды
вокруг собираются куполом и сверкают
я верю, все одиночества попадают
в свой собственный одинокий
рай

Я не знаю, день что ли сегодня такой странный, но очень читается мне нынче эта девушка.

Брусничная Эм

разрезают арбуз, выворачивают нутро, вот она боль твоя, на, потрогай,
дорогой
отражающей серое небо скользишь и пятишься до метро
кто
тот, кто прикуривает ночами твои сигареты, звенит ключами, держа тебя за руку, открывая дверь
пробирается вверх плечами жадножарко в волосы шепчет джан
кто тебя до дома не провожал, а себя проводил до дома
вашего

башнями башнями фонари, улица золотом вылита в черный город, за поворотом нет ничего покуда твоя ладонь не касается косяка
набираешь его, произносишь медленно по слогам:
я люблю тебя каждый грамм

издалека видно озеро и туман, сапоги становятся все темнее, ты со своей свободой наедине,
в подоле несешь каштаны, карманы, наполненные словами, песнями, зябкими вечерами
его голосом, терпким и полусладким, его запахом, смехом, его повадками
вот дойдешь до воды что такая гладкая
и одним махом одним
все в воду

оводом, белыми листьями, снегом, вечерним ливнем, сгинем, переродимся, голову охладим

темный ром, светлый ром, водка и гренадин
ты такой один
един

едим
дни, проталкиваем в себя,
я воробьем, уснувшим на голубятне
ты мятой высушенной в вине
то, что останется в стороне останется поперек и пройдет насквозь
хворост и соль, хлеб домашний пахнет сладостью и любовью
ты меня не любишь, но я присяду у изголовья
и смиренно сон твой посторожу
я тебя обнять не посмею, не разбужу
даже
с трудом
дышу

Брусничная Эм

Это и есть любовь, - думала она, - не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.
Брод.
Дж.С. Фоер. Полная иллюминация.

болеешь, горло прячешь в ладони, в отчаянно-шерстяное, я захожу за тобой через окно
пойдем со мной, протягиваю тебе ветку льдом покрытую, увлекаю твои волосы в снежное небо, пойдем со мной
белеет, земля покрывается стружкой, как щеки сухой кожей, собаки прислоняются к стенам, пробегают в подъезд украдкой
гладкой рукой едва дотрагиваешься до локтя
внутри разрывается тонкий лист
блиц
раунд
рассказываю тебе построчно песни, пишу тебя вдоль бедра, мрак
в мыслях, не могу различить другое прошлое и вчера
ты прав
этот мир создан для самых сильных, только истины в номерах
нет

болеешь, болеешь, языком расписываешь узоры, как детское сочиненье, яблоки вдоль аллеи, болеешь улыбаешься снегу, распускаешь волосы и немеешь
от холода
больно ли
выстрогать из себя что-то целое, замкнутое, как шар, чтобы больше никто тебе не мешал
ничего не ждал
ничем больше не попрекал

этот мир так мал, он огромен, божественно, только глянь
как снежинка падает на плечо
представляешь, ведь ей становится горячо
перед тем как она растает
говорят, что мне не хватает
нет
тебя у меня в избытке
я вворачиваюсь улиткой, замыкаю себя в себе
до свиданья милый, этот мир - тебе

Я, к сожалению, не знаю, кто автор этого вирша, но уж больно он хорош, ИМХО...

При всей своей природной непредвзятости,
Советую тебе иметь в виду:
Не стоит доводить меня до святости,
А то ведь я поддамся - и дойду.

Я загораюсь, как пацан неопытный,
И завожусь буквально с ничего:
Со мной, обычным, временами хлопотно -
А с просветлённым будет каково?

Я плотно увлекусь твоей причудою,
Преображусь, как хлеб на жерновах,
И стану очень правильным занудою -
Елейным и в делах, и на словах.

Ты будешь дуться, стискивая челюсти -
Решишь, что зачудил тебе назло...
А мне с твоим набором райских прелестей
Не просто, а чертовски повезло!

Растут во мне восторг и самомнение,
Зуд проникает в скрытые места:
Я чувствую приход осатанения
С обратным прорастанием хвоста!

А так ли важно, кто и кем является?
В запасе есть и крылья, и рога,
А с ролью нимба хорошо справляется
Изогнутая кругом кочерга...

Но в двойственности - тоже мало радости:
Что дальше? Разорваться на куски?
Давай, не будем ударяться в крайности,
А проберёмся между? По - людски?..

всем провожающим
Ленка Воробей

Шайбою вмёрзла луна в покровец небосвода,
этой огромной залитой хоккейной коробки -
Грустного Бога… Весёлого Ра… Кукловода…
Джина… Невинные пробы и винные пробки
кухонных войн. Никогда мы войну не износим,
здесь абонент не доступен, а там не достоин*…
Красный зрачок светофора безумно спокоен.
Стая машин… океан не добравшихся в восемь.

Просто молчи. Дай мне руку… А вместе не страшно.
Вместе не больно….
Окошко открытою раной.
Скорость снежинки, летящей на смерть... в рукопашном
странном бою со вдовою ветров - трамонтаной.

Эй, осторожно! А в хоре нестройном… недружном…
гулом напичканном хоре звучанье ничтожно,
зная слова можно много молчать о ненужном,
важном, конечно, но всё-таки….
Всё-таки можно.
Ветер… не мастер, не мечник, не шут, не законник,
исповедь вырвет, похлеще, чем… Только со сплином
он же впервые сегодня судил подоконник,
не называя его как обычно – трамплином
в лето… во всё и в ничто… просто так и для виду…
в боль, что дороже серебряной ложки к обеду…
в лучшую долю… в мечту… или в пьяную придурь
от смс-ки, в которой – «prosti…. ne priedu»

Спинами стало нельзя прикоснуться… бороться
не за что больше… но ты…. я тебя не покину…
Нам, двум снежинкам губами пришлось исколоться,
что говорить о сердцах… и тем более спинах…

Падает снег… просто так…из распоротой выси…
Даже когда не хотелось бы… вроде бы вдосталь!
Каждой снежинкой числу неотправленных писем
равен. У Бога всё точно…. Всё точно и просто.
Нету игры никакой… возвратиться на базу
больше возможности нет, даже если захочешь.
Тысячи раз… миллионы… летящие фразы -
«все обречённые падать – спокойной вам ночи…»

Полный набор замороженных ягод… цветочки…
Мало и там, где казалось давно всё на свете…
Где моя радость???? А где мои спички и дочки…
Памятник – круглых, гранитных три жирные точки,
с надписью – «вечная слава не спящим в инете»

Тоже случается там и бухло и букеты….
Вечная слава!…согласна… но всё-таки с боем…
-
Нас ещё всех офигенно пугают рассветы,
те, молчаливые… белые… с красным подбоем…

Падает снег… и несложно… несложно… несложно…
«всем провожающим»……. «просьба покинуть…» …не внемлю…
Видишь, за нами уже замело!!! …и надёжно
крестики птичьих следов опечатали землю.

Бэссамемуча.

Мне встречались женщины, лёгкие на поцелуй. Помню, одной я успел сказать лишь «послушай, Марина» и она сразу укусила меня за губу. На женском языке это означает «я тебя тоже лю».

Но это редкость. Чаще бубнишь от растерянности героические саги, при том глядя пристально ей в губы. Целовать и страшно, и непонятно с какого места начинать. А ещё бывают такие коленчатые барышни, с ними вообще каменеешь.
Для сложных случаев у меня есть одна отвлекающая история. Если ты её слышишь, значит мы сидим на диване, и я боюсь целоваться.

Вот эта история.

В условиях монгольской зимы устав велит справлять нужду в таком месте, где много мороза, а из удобств лишь птичья жёрдочка. Приходится мёрзнуть и балансировать над ужасной пропастью. У птиц подобные упражнения получаются как-то непринуждённо. А люди отвлекаются на всякие тревожные мысли. Поэтому солдаты и сержанты ходят до ветру лишь в крайнем случае, при прямой угрозе лопнуть. И к концу службы вырабатывают два интересных навыка:
1. делать всё за пять секунд.
2. раз в три дня.

Мы жили в железной будке на колёсах. Мы были связисты на полевой станции Р-410. И нашему старшине было не чуждо всё человеческое. Однажды ночью он поднял экипаж по тревоге, выгнал на мороз, а сам отложил личинку на газету. Свернул и выбросил в окно, навстречу ветру. Потом включил вентиляцию, и в будке стало свежо как в лесу. И никаких признаков, что старшине не чуждо всё человеческое. Все вернулись, уснули и ни о чём как бы не догадались.

А утром буря стихла. Небо стало голубое, как купола на Смольном. И приехал генерал с проверкой. Он построил экипаж перед железной будкой и стал рассказывать про свою жизнь.

Он прослужил двадцать пять лет.
Он видел, как в Воронеже часовой занимался онанизмом на посту и так уснул. В положении «стоя», с хозяйством наружу. А разводящий подумал «какая гадость» и шлёпнул спящего товарища по спящему члену солдатским ремнём. Часовой от боли и непонимания стал стрелять, ни в кого не попал, но для дивизии это был позор.

ПЕРВЫЕ СВИДАНИЯ

Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.

Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово "ты" раскрыло
Свой новый смысл и означало: царь.

На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин, - когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам было с нами по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...

Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.

Дети рисуют мать по памяти. Согласно чертежам, их родил аквалангист, гуляющий по картофельному полю в миниюбке.
По вечерам ходим в дальний магазин, чего-нибудь разрушить. Кругами, чтоб нас потом не выследили.

Однажды в винном отделе Ляля раскинула руки и полетела. Совсем как Катерина из Грозы. И крылом задела бутылку. Пока бутылка падала, пред внутренним моим взором пронеслась и попрощалась вся моя ненаглядная зарплата за последний год.
Как отец и гражданин я потребовал дождаться и понести наказание. Мы взялись за руки, но никто к нам не шёл. Долго ждали, секунды три. Тогда мы раскинули руки скорей отсюда полетели – мимо конфетных, молочных и мыльных рядов, вдаль, через железную дорогу, домой.

В другой раз нам встретился манекен мужчины на роликах. Маша запрыгнула на него. То не был акт любви. Манекен был похож на дерево с колёсами и его нельзя было пропустить. В общем, они выкатились из магазина, прямо мимо кассы.
Благодаря этому случаю, я видел самую удивлённую в стране кассиршу.

Ну и самое остросюжетное – угон инвалидной коляски вместе с содержимым. Днём, из отдела туалетной бумаги. Тоже Маша. Инвалид приехал со своей женщиной-штурманом, но она была какая-то старая и не стремительная. А если ты нормальный человек, тебе конечно же хочется прокатиться побыстрей. Коляска-то отличная. И вот, пока штурман отвернулась почитать пачку сахара, Маша подарила инвалиду ощущение жизни. Пассажир сначала удивился, потом хотел угадать скорость по рёву воздуха в ушах. И лишь в молочном отделе понял, что кто-то злой его украл, чтобы убить о витрину со сметаной. Тут Маша смело поставила коляску на одно колесо и свернула в рыбный отдел, где экипаж поймали посетители, растревоженные плачем неблагодарного калеки.

Теперь, как водится, прослушайте композицию. В ней люди поют так же раскрепощённо, как мы ведём себя в общественных местах.

О кармических узлах...

Один мужчина в прошлой жизни был негодяем. Грубил маме, мучил хомячков, вырезал на скамейках сюжеты из камасутры. За это у него отвалился кран, ночью.
«Какое сильное давление» - с неприязнью подумал мужчина про наш водопровод.

Он побежал перекрыть воду. Но тёмные силы заперли двери в подвал. Этот мужчина, Фёдоров, выбил окошко, полез в чёрную неизвестность. И там повстречал кастрюлю с машинным маслом.
Понимаете, он полез головой вперёд и с тех пор очень интересуется, кто это придумал хранить в подвале нефтепродукты. Фёдоров упал в ёмкость лицом и настроение испортилось.

К слову, любой бы расстроился. Даже я, перенёсший уже побег жены и ещё другие радости из её рук, огорчился бы.

В подвале много полезных вещей. Лыжи, колёса, радиолы, старые раковины. Всё нужное, по меркам папуасов нашего кооператива. И, конечно же, масло в открытой таре, самый гнусный артефакт чёрной неизвестности.

В четыре утра я встретил этого Фёдорова. Он был зелёный и скользкий на вид. И брёл по трубе отопления в новые дали, освещал себе путь жёлтым светом из глаз. В дороге он перекрыл множество труб и не мог найти окно, через которое влез. Кто-то закрыл Фёдорова и даже заштукатурил. И видно было по зубам, Фёдоров хотел, но не смог прогрызть фундамент.

Чисто семейное.

Понедельник, 13 Апреля 2009 г. 06:51 (ссылка)
Процитировано 68 раз +в цитатник или сообщество +поставить ссылку
Прочитало: 0 за час / 1 за сутки / 11 за неделю / 69 за месяц
Ляля встретила на улице друга по имени Иван, он шёл с отцом в неведомую даль.
- Привет, Иван! – крикнула Ляля так, что с дерева упала ворона.
- Привет, Алика! – крикнул Иван в ответ, но как-то дохло.
– Папа, это Алика, которая всё время плюётся и показывает язык – представил нас Иван. Отец Ивана косо посмотрел мне в губы, будто ждал от меня неприятностей.
- Ляля, неужели ты плюёшься и показываешь язык? – спросил я громко и фальшиво. Мне нравится иногда, на людях, притворяться приличным человеком. Ляля ответила мне взглядом, что я трус. Настоящий друг на моём месте сам показал бы врагу язык и метко бы в них доплюнул. Так я узнал, что моя дочь выросла и в ней полно девичей гордости, надёжно защищённой слюнями.

Наблюдая нынче утром как кот чешет ногой подмышку, вспоминал других женщин нашего рода. Они все ужасно гордые и вооружены слюнями и разным домашним скарбом по утюг включительно. И скорей почешут ногой подмышку, чем позволят мужчине решить важное – куда передвинуть шкаф, по какой дороге ехать, не скисла ли сметана и что нет, разводиться нам ещё не пора. Мужьям нашего рода оставлены мелочи, борьба с кризисом и выборы президента.

Моя кузина Ира работала на Кипре официанткой. Вернулась, поскольку в неё влюбился хозяин ресторана, утончённый богач Антонио, а это (читайте внимательно!) не входило в её планы. То есть, он моложе её, холост с самого рождения и образован. С точки зрения женской гордости выйти за такое невозможно, ведь что подумают люди. Хотя я знаю тут пару мужчин, они бы точно согласились.

Декабрь, сантехник торжествуя.

Суббота, 13 Декабря 2008 г. 17:06 (ссылка)

Ляля по утрам очень капризная. Не хочет надевать, что даёт отец. Хоть у отца отличный вкус. Отец всегда выбирает красивое, а главное, тёплое. А Ляля хочет безумств. Каждое утро она не ребёнок, а какой-то Пако Рабан. Подавай, например, ей трусы с единорогом впереди. Я говорю, божемой, Ляля, кто увидит там твоего единорога?
Но у женщин самоощущение. Поверх хороших трусов женщина наденет что угодно, хоть рыбачью сеть, хоть осенние листья. А на плохие трусы, некружевные, драные, без единорогов, даже бриллиантовое платье не хочется. В стыдных трусах ты уже не принцесса всяко.
Например, на мне сейчас такие трусы, что сразу видно: это не принцесса.

Каждое утро мы недопонимаем друг друга, как Давид и Голиаф. Вы не представляете, насколько беззащитны мы, Голиафы, перед маленькими хитрозадыми Давидами! Хуже всего, Ляля твёрдо знает, что надевать, но у меня нет комплекта трусов с большой энциклопедией сказочных существ на каждый день.

Вот сколь не читаю дневник Славы Сэ не перестаю восхищаться. умеют же люди вот так просто, легко, грустно-смешно...

Утро в сосновом бору - II.

Среда, 03 Октября 2007 г. 12:16 (ссылка)

Люся повадилась линять на работу в пять утра. По-тихому, пока наши детки, наши милые крошки, спят, повернувшись к стене жвальцами.
На прощанье Люся негромко роняет на пол кастрюлю или стул, отчего сразу выясняется, что спать в этом доме хочу я один. Все остальные свежи и желают танцевать.
- Есть давай! – здороваются дети. В ответ я отрезаю с ноги большой кусок мякоти и вбрасываю в детскую.

Все таки мужчины, они замечательные. Оособенно те, с которыми все вот так по нарастающей фатально трагическо - (Катерина из \"Грозы\" - отдыхает, а Анна Каренина нервно курит в стороне) он тебе мозг ест,ест, ты его мозгом лакомишься, потом трах-бах, разругались в пух и прах - жервы Сети, мля, повыясняли несуществующие отношения, поспорили о трактовках на тему , что такое любофф и - замолчали. Ага. И грустно, потому что, а если, а может, а вдруг? И, хотя, понятно, что все это придумано, хоть и интересно, сожаление скребется где-нить в закоулках (души? тела? - не суть, в общем). Есть у меня такой вот друх. У нас совместный мозхгопоедательный процесс, весьма эмоциональный, потому - затягивающий. Он, конечно, весь в доспехах и со щитом, типо, меня не победить, не стоит даже пытаться! Ну, это он на всякий случай. Я вроде и не собираюсь в атаку, но ить иногда азарт дает о себе знать: как это - не победить? что, это у меня не найдется в арсенале базуки? есть еще, говорят, пулемет \"Максим\"... В общем, нет-нет и тянет меня на войну. Потом, начинает сносить крышу, потом мне не до войны бывает, потому что надо ремонтировать крышу... Зато - не скучно. ;)) В очередной такой крышеснос (вечер был томным и ничего особенного не предвещал) еду себе в маршрутке, \"аська\", конечно же, в кармане... Пишу: \"Ты тут?\", ибо, он весь из себя «невидимый». Отвечает: \"Ага, но ненадолго\". \"Хотела тебя позвать чаю попить, но раз ты - ненадолго, предложение снимается с повестки дня\". Вот даже я бы не повелась на такую провокацию...
Сидели, пили чай-кофе в \"Блинной\" и говорили о высоком, очень интересно и познавательно. Ни слова о том, чего это меня пробило пойти попить чаю, с человеком которого вижу третий раз в жизни, ни слова о том, какого фига он пришел. Да, поговорили еще о том, что к нему подружка приезжает из другого города. Такая подружка - из молодости. Ну, а что, всякое в жизни случается, а женщины они любят верить в чудеса... Особенно, если живут в другом городе.

Все собиралась запечатлеть свои впечатления, а то пропадут жа и не вспомнить потом. ;)) Довелось мне недавно побывать на поэтическом семинаре, организованном творческим объединением, прикомандированым к "Газпрому" при участии, конечно же, разных членов Союза писателей России (РФ?). Надо сказать, два раза в год в свет выходит литературный альманах творческих сил "Газпрома" - "Факел", в котором и были опубликованы мои стихи, практически (что приятно) без редактуры, лишь в одном случаее предложение "И никому не рассказывать, что скука такая блядь" щепетильным редактором было преобразовано в нечто, типо "...скука такая гадость", что лучше, вопрос, безусловно, спорный, ну да Бог с ним. ;))В общем, как выяснилось на семинар собирают таких вот автором, имеющих непосредственное отношение к газовой промышленности. В прошлом году, мой коллега, движимый честолюбивыми помыслами побывал на этом семинаре и вернулся весьма разочарованным, и дело не в том, что его работы немножко покритиковали, он, по большому счету, и желал подобного разбора полетов. Другое дело, что личности критиков, занимающихся этими разборами, а точнее, даже не сами личности, а их работы, ну не оч интересны, как не крути, хотя мы честно старались вчитываться в их стихи.

Из века в век, из года в год мы правим миром. Нам ничего иного и не остается: мы женщины и этим все сказано. Мир крутится вокруг нас, точнее мы заставляем его вращаться. Каждое утро солнце просыпается ни где-то там, за горизонтом, а в детских кроватках, когда наши дети открывают свои лучистые глаза и становится ясно, что солнце взошло, начался новый день, полный забот. Чашки с чаем дымятся на столе, ароматный запах поджаренных тостов манит домашних на кухни: сборы-разговоры, капризы и смех. Суета в прихожих, ворчание и сопение и, наконец, квартиры пустеют, дети отправляются изучать мир в детских садах и школах папы - вершить большие дела в рамках рабочего времени, а мы, женщины, «позабыв»
на восьмичасовой период о семейных проблемах превращаемся во всяких леди. Бизнес-леди, повар-леди, конструктор-леди и так до бесконечности, а по большому счету в душе мы даже не леди, а лебедушки. Легкокрылые, ранимые, ласковые и нежные, это только жесткие рамки сегодняшней жизни заставляют нас обрастать непробиваемой броней, чтобы уметь держать удар. Пугает рост квартплаты? Не беда: еще немного она достигнет стопроцентного порога и больше расти не будет: куда уж дальше?! Хочется упасть в обморок при виде ценника на трикотажной кофточке, которой бредит дочка? Это мелочи, надо связать такую, чтобы в обморок от зависти рухнули производители, да еще и выкройку с инструкцией попросили! Работой завалили настолько, что выходные только снятся? Радоваться надо, работаем в выходные, значит, наш профессиональный уровень настолько высок, что начальству заменить нас не кем! Карьера идет в гору! Ура! Успеть бы приготовить обед, проверить уроки, прочитать детям на ночь сказку, погладить мужу рубашку, с умным видом выслушать его мнение о политической ситуации в стране, изменить прическу, сделать маникюр, не утонуть от усталости в бассейне – и все мир никогда не прекратит вращаться вокруг нас. Мы же сильные, время, говорят такое, что женщинам приходится быть сильными. Но, Боже мой, как же хочется иногда, проявить слабость, подарить себе, любимой, праздник, превратиться в самую-самую, выспавшуюся, благоухающую, волнующую, шагнуть на сцену жизни в летящих шелках, чтобы мир вдруг замер от восторга, увидев, будто впервые, кто им правит. И закрутился бы снова, еще веселее, еще жизнерадостней…Ведь мир без женщин – такая скука….