Дневник

ESTA TERNURA
"Эта нежность"

Эта нежность и эти свободные руки,
кому подать их погрузившись в ветер? Столько винограда
для риса для лиса, и призыва жадного посреди
открытой этой двери- для никого.

Мы испекли белейшего хлеба
для ртов уже мертвых чтобы попробовать
только луны зубок, холодный
чай из рубежного в утро ветра.
Взяв инструменты, стали играть для слепого гнева
единотерянных сумерек и сомбреро. Мы уселись
с подобающими подарками за бесполезно накрытый стол,
и пили подогретый сидр
в стыдящуюся себя полночь.
Но- кому это нужно,
кому?

пена на пинцетах окружала
больше чем их ручки и их стороны
пена волоклась со дня основания склада
по прожекторам и моторам
дергались сапоги и бляшки на них
уступали разве что серьгам
человек здесь был
и он был там
помогая вернуть отломавшихся
гастролеров в пумовых манто
с муфтой по апрелю и прел муфтий
мальчик доставал, дрожа, кондом
девочка пыталась стать мягче и доброжелательнее
помоги втолкнуть
не решайся достать
оставайся, болтай о погоде
болтай о джаггарнатхе
о кантах болтай
связывающих мозгениталиишеяжелудок
желудек, жалеющий ступающих
около, мимо, пройдя у колонки
грустный инфант глазеет на кроссовки
из фонтана вынимает плащик
человек с озабоченным видом
забыть попытается
что бы вспомнить впоследующем
что надо забывать
что бы вспоминать о забывании
не вспомним варианта забывания
пригождалось снова обитать
нимб сходил с наковальни
отутствующего кузнеца
а я ведь поймал только бабочку
только лягушку поймал и остался
о,Дима!!!!

сегодня родилась одна из нимф, актриса американского киноавангарда. дорогая Лора, у нас разница в день и ломаный английский с прицепом восемнадцати лет..

a leaf of laughter
robin on the windowsill
it gets dark shorter
than the shots of mills

автор нового флага
на нем- остатки пиццы, ворчание
из погреба, цветы на голом подоконнике,
конные игрушки лысого идиота, пионы..
автор нового флага поднимается
говорит: так НЕ МОГУ работать....
голос из погреба:
ты вообще не можешь работать!!
а это- бред, сукин ты сын!!!!

автор нового флага ставит одну ногу на подоконник
ломая копию преждевременно сделанной записи
он сплевывает с авторучки запись
водя левой рукой, и боля под лопаткой:

он одевает сандалии на толстые носки
идет в палисадник
здесь он может сесть на твердый куст
и поиграть мыслью в поддавки и догонялки
следующий флаг:
вопрос над цаплей....
хмммм....
следующий флаг:
зерно, в нем нотка, выходящая за пределы
божьей коровки из которой она торчала
оставляя желтую жидкость
хммммммммм....
еще флаг:
воздушный шар в ножах
еще флаг:
детская ступня на книге
еще флаг:
ваза со скелетам сидя
еще флаг:
бреющаяся женщина
это крупный калибр, рыбка....
в башке у создателя щелкнуло
.............


автор нового флага пришел в негодность

STRANGE DAYS
Strange days have found us
Strange days have tracked us down
They're going to destroy our casual joys
We shall go on playing or find a new town

Strange eyes fill strange rooms
Voices will signal their tired end
The hostess is grinning
Her guests sleep from sinning
Hear me talk of sin and you know this is it

Strange days have found us
And through their strange hours
We linger alone
Bodies confused
Memories misused
As we run from the day
To a strange night of stone

PEOPLE ARE STRANGE
People are strange when you're a stranger
Faces look ugly when you're alone
Women seem wicked when you're unwanted
Streets are uneven when you're down

When you're strange
Faces come out of the rain
When you're strange
No one remembers your name

When you're strange
When you're strange
When you're strange

People are strange when you're a stranger
Faces look ugly when you're alone
Women seem wicked when you're unwanted
Streets are uneven when you're down

When you're strange
Faces come out of the rain
When you're strange
No one remembers your name

When you're strange
When you're strange
When you're strange

ты и хлеб и нож
хрустальный бокал и вино

жак крикилло

ты хлеб и нож
хрустальный бокал и вино
ты роса на утреннем осоте
шинный диск в приборах пламени под солнцем
ты белый фартук пекаря
и марш птиц во внезапном взлете

впрочем, ты не ветер во фруктовом саду
сливы в мойке
или карточный домик
и ты точно не пихтовый фимиам в воздухе
никак не может быть, что ты аромат еловый в воздухе

возможно, что ты рыбка под мостом
возможно, что голубка на темечке генерала
но ты даже не приближаешься,
к сравнению с
кукурузным полем на закате

быстрый взгляд в зеркало докажет
что ты не близка с поставленными в угол сапогами
не шлюпка, что дремлет в лодочном сарае

возможно это вызовет у тебя интерес
говорящий о богатстве образов вкруг мира
что я удар дождин по ржавой крыше

случалось быть мне рухнувшей звездой
ночной газетой, по аллее пинаемой
и корзинкой каштанов на кухонном столике

я также луна среди деревьев
и женщины слепой чашечка с чаем
но не волнуйся, я не хлеб и нож
чем ты до сих пор и являешься
ты всегда будешь хлебом и ножом
не говоря уже о хрустальном бокале с вином

он умел, крылья вздул
свой хитин и мой смех
редкий, в куртке азуль
связь конечность, конечно
обод арки. ползу.
бриллиантовый гад
нос в дерьме, в прозе зуб
ты не под
стерегал
меня здесь, где уже
половину прошел
ты мне арку ушей
до размера зонтов
ты заполни ее
ими их ей и им
насекомым гниет
под пластом ржавых нимф
но гийом, изидор,
под кадык поднесли
ложку с супом оракулибро
я назвал его спичечный суп
полет slippedся по арке ползу
мой актер, грудь, анус, драматург!!
ушей, паха, ноздрей, ног и рук
в плошку куклы и мешан толкучкой
кринолиновый вязкий и хлесткий
парик музыки, будто колотят
и взаправду лишь челюсти целы
языком отшелушиваю
небо и липну в верхний ряд
твержу:
betel geuse

betel geuse

блюз, брим,
брим, бейсбольный мяч
отклоняясь от удара
укатился в глаз канавы
где кот чистил шубу
люстры,
освещали зрячих
шло пюре под призрак пара
собралась к столам орава
блевал людом сруб льда
некто закурил над дочкой,
несколько штаны задрав
причесывали ноги
сидели в глотке фрукты
старший, гуталиня клочья
туфель, задремал назад
один из спящих многих
уснул и не проснулся
москит прокусил блюз брима
бомба прервала праздник
я совал ей шарфик и перчатки
не давали мне ее держать на
весу, высокий этаж, поземельный налог
эребова гребля
мне вспомнился джефферс,
пустил ее.... вспомнился джефферс
каждая нота, аэроплан, дырка в заднице, эскимо, рональд рейган, цепная реакция, долгая очередь, три пули, лето, праздник идиотов, катание на санках, дождь, охота, лыжня, пончик с солью, скример, пример, форель дышит, шерстяные поцелуи, иисус христос, дональд дак, капуста, щупальце, меховая куртка, кнопка, поблекшая краска, весомые доказательства, медовый месяц, социализм, кресла, радио, цукаты, подушка безопасности,раствор аконита,бассейн по воскресеньям, пейзаж на жестянке, заросли, азбука, медведи, воздушный шар, лезгинка, баскин роббинс, жевательная резинка, влагалище, выключенная сирена, удачный полет, строительство, небожители, зверь промысловый, слово....
пике к твоей перкуссии,
сдираю рукавицы с сукровицей
процеживаю капельку на совесть свою
прошу тебя, не возвращайся
в писательский цех лиц!!

заискрились аисты
поднятая рука означала конец всего
наконец-то я могу расцарапать лицо
и назвать тебя соучастником;
распадающиеся плавкие куски
полимерных зверей у порога в столовую
я накрываю твои плечи курткой
я же сдираю с тебя эту куртку и
укрываюсь от нот топота;
танцующие на нитке балеринки
блеск раскаяния и сорго налетает
на лицо, одевая ноздри и глаза в липкую массу
один лежит считая, другой ставит стакан
на место;
мельтешащие треугольники вокруг
черепов матерей
видящий это записывает
другой поворачивает коляску
и уезжает с до боли пустыми глазами;
подпрыгиваешь до фонаря и
упавшими джинсами дергаешь морс воздуха
другой задирает голову и лакает
как сукин сын, говенные испарения;
как муза пукнет, скатится в пром. прозу
проданные в рабство молокососы
на пароме наступают друг другу на рваные ботинки
в то время как я пытаюсь спрятатся от столбов и сосен
и расклеивающийся ничего не хочу
ни от первого
ни от второго слышать

чета вилаха кант и дики фаллес
глядит из переполненных
малюсеньких чашечек
глядит на то, как я к ним подъезжаю
мой пиджак чистый от гнойных снов
и штаны застираны от свежего семени
я спрятан в кабинку, на мне
на пару размеров больший комбинезон
сено торчит из воротника,
откуда только оно взялось
я вынимаю горстями сено из воротника
следя за дорогой рулем
сначала вилаха подходит ко мне,
вылазящему достаточно долго из
кабинки механического пони
вымазывает мои щеки помадой,
которая ни с чем кроме
внутренностей улитки не
сочетается
уворачиваюсь от следующего поцелуя
старой бляди и машу
рукой: эй, дики!! это джим....
опуская вытираясь и выплевывая
попадающее в рот сено
я ставлю ногу на столик
на веранде, по соседству со мной лежат
патроны, рука госпожи вилахи
и тоненькие нотки голоса дики
с заметкой о промахе в прошлый
раз, когда я забыл спасти его от
медведя, да.... я промахнулся
и прострелил тебе ключицу,
дики.... прости.... ведь этим
самым я облегчил твоему пожирателю
процесс поедания,
а он только прорвал тебе живот
и наикривейшим образом ты приземлился
пей еще кофе, ты сможешь и мне принести
его но меня будет мучать совесть
если человек, не спасенный мной
еще и за чашечкой кофе будет ходить
по тремстам с половиной метрам
косых помещений,
вы еще исправны, но я смотрю
что вилаха берет ложку в рот
и из носа течет кровь
ручеек, я мою руки,
оборачиваюсь..
к ним едут дети....
к ним выехали дети....
маленькие дети скоро будут с ними....
заталкиваю патроны в тесные пазы....
....простите меня, простите....

плачущий баскетболист

еще мальчиком,
он был болтом по сравнению с произроставшим из
поверхности прорезиненного покрытия.
крепежной деталью, погребенной глубоко,
или мальчиком взъерошивающим свои волосы
пахнущие резиной
бежавшим к цели
падающим и пытающимся еще и еще не упасть
молитва под присмотром отца
все остальные ужинали
ребенок, цепляясь за край кольца
ничком в травяную утробу ночи
обрушивался
его нашла мать. утром.
спотыкаясь на камнях у сада
как ярчайшая отрыжка из камина
она шла к нему,
в своих туфлях перламутровых
с бордовыми капельками
только на левой
она хромала,
мальчик повернулся набок..
ночной ушиб заштопал
рот в хаосе сокращений
она начала, присела,
при этом ее юбка проявила те
же вкрапления бордового
натянувшись от колен:
-этой ночью, мой юный баскетболист,
не стало твоего папы
мальчик поднялся. дошел до стола.
я ушел до того, как он всплакивал.
до того как он всхлипывал..
сиди перед коктейлем ванильным
баскетболист
а сердце в это время
опоясанное резиновыми венулами:
пумтс.. пу-пумтс.. пу-пумтс.. пу-пумтс....

раз кричащие однажды смолкнут
то ты выйдешь из меня
дважды происходящее взаимозаменяет
все остальное
из стали составленные асфоделии
на пальцах наших
тонко и беззвучно
раз беглая считалка оставит затяжки
на соли с ног твоих
она собьется со счета
тех, кто ее использует
что бы спрятаться
раз кричащие решают замолчать
то и мы однажды зашвырнем монетку
номинально приземляясь
разучиваясь тараторя бегать
назовем два холма
неприглядным именем
и заведенный мотор
привезший нас туда
остановится, когда и мы
не сможем шевелится,
постелим мягкой песней
фрукты зарослей
очутимся в них
медленно взрывающиеся
вися то на суку,
то на корне
мы-
песня для присутствующих в ней

Вложение: 02 - Wedding Theme From Candy.mp3 (2732 kb) 

want to eat your face a puree
purest of all cumus
with a spoon or fingers
food will slip through fingers
because of morning
zombie's loving you it means
micro morning danger field
fillers, steal you slowly
speechless
nothing more than one
huge leg to motivate the lust
wall inside the pool in pains
no reflection creepy bubbles
your white nice hand tries to reach the
ladder to get out from water
panties and some flesh
makes colour rubin fucks
nasty stones of
blood for answer
zombie's stretching out his hands
want to finish your cute bottom!!
what would you answer with
a naked skull, whore!!??

Men late at night cook coffee in rusty cans,
just like in the hills, like in their childhoods,
without rules or guidance or authority, their fathers
dead or wild as gypsies,
their mothers going down for five dollars.
These are the men who surface at night,
The sons of faceless parents,
the sons of brutal days dripping blood,
the men whose faces emerge from shadows,
from bars,
and they join in circles and squat on haunches,
share smokes, and talk of who knows who,
what towns they passed through;
while flames jump under the coffee can,
you see new faces and old ones,
the young eyes scared and the old eyes
tarnished like peeling boat hulls,
like wild creatures they meet,
with a sixth sense inside of them, to tell them
who’s real and who’s the game;
and their thoughts are hard as wisdom teeth,
biting into each new eye,
that shows itself around the fire.

The coffee is poured steaming hot into cups,
and the men slowly sip.
Shower stalls drip bleakly in the dark,
and the smell of dumb metal is inflamed
with the acrid silence, and once in a while,
a cab horn will sound from outside the windows,
and the man with only a cheek illuminated by the fire,
the rest of his face drenched in shadows,
will get up and leave the circle,
return to his bunk.

липкая юбка цыганки

на гремящем без ступающих
на скользком без подскальзывающихся
она совала руку в рваный плащик мой
выбирая номер плачу свернувшемуся
в калачик
ты забрала мой валан,-
упрямец мальчик
учится избегать случайных встреч

достань затычку..

последняя скорлупа тысячелетия
отваливается
хирург углов тянулся за таблеткой
ты- утополено, выбранное пламенем
достань затычку,
прекрати мгновенно!!

something with the hound

серела опухоль при движении
меняла направление собаки
даже теперь, когда я остановился
и осматриваю ее
она продолжает расти
мой рост прекратился
иди рядом
с тобой ничего не случилось
ляпаю сиреневыми пятнами
на обратную сторону
снимка на бегу

предмет

лягушка правильна в самой себе
предметом в данном случае
не являясь,
предмет поправляет сам себя
оснащая соматической системой
мертвый мир в коленке и тетрадке
руководителем лягушки можно сделать
на время ветку легкую каштана
предмет распался на дверных разводах вод болотных
лягушка осталась верной своему времени
прыгая куда попало

всегда будет прав врач-каторжник
берущий мазок части целого
мир полноценная букашка в шквал
шкафов, птиц из гипса и цен на них
всегда будет искренен шрифт тайги
над коим ползут по леске
статисты, когда на холстах танги
нос у инфузории резче!!
всегда будет правым ряд бомб на дом
когда дом спит справа, снит сны
в кулек завершаясь разбомбленый
для кончинка языка сплетен поджарый костыль
будет правда у тех кто под
теми кто есть сверху надвое делен
правда у тех, деля вдвое сложит
и перережет артерию денег
вот Тальков пишет на кухне
водит в заставленной мебелью
площади сочные буквы
что бы потом петь советам их
после придя снова в кухню
чуть до того, как повесить на крюк
куртку, подходит он боком к окну
смотрит идет назад в двери и вешает куртку
будет права будка с псами
крупный вождь самоа саса
в интервью взятом из африки
скажет: мы взяли курс в космос!!
горд будет тот, кто не падает
ног у бордюра, как спелой страховки
долго, пока труп не пахнет
то есть не просит нас в диалект скован, он
вынести лишних бумаг из
шуфлядки, пока старики в дырку между звезд в полосы
смотрят на лысину, пишут по ней,
выгодные к душу опусы
вот гинзберг, снял очки- овации
прокашлялся- овации, как бьют волну дельфины
пластом падая
начинает читать/заканчивает
овации, того же тембра как в деле с
очками, но некто ушел
но все-все соглашаются
гинзберг ушел, чарльз буковски ушел,
уистан хью оден и паунд,
боб хоуп поднес сигарету к ноздре
и огонек зашептал у рта
ради извилин сгорая, сжирая запас
дергая днями в мотелях густые обои
бья себя по носу, выйдя от бляди
с отсутствием стояка,
ровняя машинку, стерев с стола пятна
полив цветы из глаз
спокойно....
они будцт правы, или же они
были правы и дерет кот свою маму
так плодятся в даль миров коты
как дважды старый дух вздымает флаг ввысь
когда он проделывал такое
теперь стоит мальчонка, крутит ручку
смотрю, в его плечах
усталой росписью
гроздь модернистов топчется
по очереди

слог украденного ситара
книги гиены, вскоре ставшие
предметом для зачерпывания сгнившей плоти
из птиц прерий, прелюдий к трупу воздуха
возящегося в старой шкатулке в поисках нитки
подходящей к миллиону его цветов
перешедшего с поиска на мастурбацию
молнией по рельсам
шапкой на упавшем пассажире
ожиревшей мухе на фонарной лампочке
пустому клюву с словом воробья
скакалкой перед ртом девочки
до дамы, скрывающей свой рот за боком стола
переходящей подбородком к ножке
развод, она не до конца закрывает по резьбе крышку
дефрагментируя столичных конвоированных
мастурбирующий воздух мегалополиса
принялся разбирать все свои головные уборы
случайные фразы проезжающих на трамвае,
он нашел тонкую обслюнявленную нитку своего цвета
на воротнике с рвотными остатками
принадлежащего без четверти века манекену
а ныне потному интоксицированному подростку
нитка пошла, все петельки круша
сдавливая глотку и подросток доблевывал
бесспорные цвета неба осени
он остался в свитере, наискосок толпы высмотрели
желудочный сок сочинителя
я пел в его кармане
засушенной головой гиены
небо зашило головку лингама
дрожащую солнечным светом
перверсия топталась на темечках
позволяя идущим периодически
отвлекаться от отравленной части
под пробкой к перрону примерзшего
радиотранспорта

/ haven outnumbers the pain

protect your horny sad fields from the storm
these richard's flying flowers never watered
please, hide the little hamsters in this form
these thoughts came from the dot on god of photo

my fun- the ice-cream tube
without a bulbs
around a coughing moon
are lying slums

your joke- when fillers' gone
without a trace
and punishers atoned
with absurd phrase

your coldest tea- a hug
red limy round
like forest for a stag
where cry is crown

my scythe for stones is aching
these tickets burn by lightning
my cup is always bruises yours
and set swim all my typings

inside half-mountain half-
cheap metro station
we're worried with the cloud
a running skies' ancestor

we're sleeping in times-auto
and slipping deep in autumn


/ лес ка

парма бинт повязывает
лес тайком повизгивает
в средний круг от ясеневых
трауров в резиновые
ручка перелезла прямо
с сырости в салон
там сидит на лезвии
на носу бурбон
по губам шнуровка
выползли погрется
языки из обуви
старого младенца
стрижка слишком коротко
ловит осязание
лист дубовый, в сорок лет
кажется развалиной
парма след разглядывает
узкий и глубокий
спицы пелись палками
до шоссе, там свойство
расплываться видимому
после парикмахерской
старый сын отправился
как по леске спилберга